aboutdesouffle
fuck forever
-
2012-05-16
-
2012-05-11
мде
-
2012-05-08
http://www.vulture.com/2012/05/maurice-sendak-is-dead-at-83.html
спи спокойно, малыш Макс(
all is love..
-
→
Mr. Jarmusch
Source: 60sforever
-
→
Les amants réguliers
Source: 60sforever
-
→
«Мы его (ковер) купили на космополитической вшивой ярмарке, что гремела гамом и пахла чебуреками где-то вдоль реки. Купили у узбеков. Или таджиков. Или это были киргизы? Туркмены? У старого народа, скатившегося в забвение – их историю, культуру, характеры ковер хранит лучше рук, которые его продают, лучше рук, которые плетут на нем узоры, лучше рук, остригающих шерсть. Кто они? Они сами хоть знают?»
«У торгаша огромное, размазанное маслом по чугунной сковороде лицо и мелкие идеально неряшливые слезливые глаза цвета ослиного дерьма. Из его рта пахнет вычихавшимся отечественным пивом низшей ценовой категории и каракульской жирнохвостой овцой, скатившейся с перевала, переломавшей лапы и неделю жалобно блеющей, а затем сдохшей от жажды, голода и боли года полтора тому назад. От дыхания торгаша разит войной и смертью»
«Мы это знаем, хоть по понедельникам и не чувствуем запахов. Он протягивает тебе руку. Ты жмешь ее и морщишься, улыбаясь. Его пальцы беспардонно упираются мне в локоть. За рукопожатием я без стеснения вытираю свою ладонь о задний карман брюк Girbaud, размазывая по модному бренду азиатский пот. Теперь моя рука иногда пахнет испариной породистой шагди трех лет отроду, часто – полынью и солью с берегов депрессивного черного озера Каракуль. Тебе случается по нраву эти запахи, мне же они не нравятся никогда. Смотришь мне в зрачки и подмигиваешь, не шелохнув веком, как умеешь подмигивать только ты. Мы прожевываем и выплевываем имя торгаша – оно звучит противным вкусом гусиной печени, обжаренной в прокисшем молоке. Хорошо, что по понедельникам мы договорились не чувствовать запахов».
«Он говорит свою цену, ты называешь цену в два раза ниже. Мне совсем не хочется торговаться - жарко, а сальные шорохи, слетающие с губ торговца, вызывают у меня помутнение гортани и заставляют глазунью с двумя ломтиками бекона, половинкой тоста и чашкой эспрессо стучать о стенки желудка, высокомерно подпрыгивать; во рту устраиваются на ночлег землепашцы после работы в знойный день. Восточный базар, даже когда расположен в центре или на западе, не терпит компромиссов, и покупать здесь товары за полную стоимость противоречит дыханию вселенной и законам археологии, банальному волшебству. Я не выдерживаю на семидесяти трех процентах от первоначальной суммы, и меня тошнит словом «Договорились!»»
«Мы уходим. Ковер я закинул на плечи, а значит и вальтрапом на шею. Я всегда показываю покорность, но у тебя нет желания заказать в кузнице ухнали и распять меня по христианскому обычаю. Браки заключаются на небесах – любви учатся в аду. Но, держу пари, что тот кузнец сумел бы выковать хотя бы отменные шпоры»«Ты смотришь на меня с укором – мы могли сторговать еще сотню-полторы! Смущенно улыбаюсь и пожимаю концами ковра – левым щурюсь, правым подмигиваю. Ты отворачиваешься и старательно рассматриваешь пустоты в своей душе, переводя взор с одной на другую, рассматриваешь их с любопытством и обреченностью. А тот палас, что в коридоре… Откуда он у нас? Забыл, опять забыл. Я даже не уверен, что помню твое лицо»
«Вернулась тишина. Невыносимо трудно вот так лежать и думать о том, чем ты занята в прихожей, какая ты, насколько изменишься к тому времени, когда скрипнешь дверью в спальню. Ты меняешься каждую секунду, а я за тобой не успеваю. Хочу знать какая ты сейчас. И песчинку после. И две до. И между тем, как пятая уже ударилась о стеклянное дно ионических часов – дзинь! - а шестая замерла в полете. Какая ты? По-моему, я на мгновение заснул. И проспал целое сейчас»
«Мы лежим на завернутой в простыню постели голышом – я дышу тебе в мочку уха, а ты ловишь взором былинки осыпающейся с потолка побелки. Секса не хочется – мы занимаемся любовью без соития так, как умеем только мы. Возможно, это неправильно. Чернобровый товарищ прищуривается и спрашивает: «Ну что, ты уже трахнул ее?» Мне хочется влепить ему затрещину, чтобы его лицо пахло испариной породистой шагди трех лет отроду, но тут во мне просыпается сострадание»
«Знаю, что твои подруги интересуются у тебя о размере моего члена, о том, как я вообще в постели. Чувствую, что ты плюешь взглядом им в лица. Мы спим вместе, занимаемся любовью, наслаждаемся друг другом – любой, услышав это, решил бы, что мы трахаемся, занимаемся сексом, что у нас было какое-то загадочное «это». Нет. Я обрисовываю средним пальцем левой руки контур татуировки у тебя на спине, ты целуешь меня в запястье. Возможно, все это очень неправильно. Может быть, сейчас мы должны бы изображать из себя Сатира и Нимфу. Может мне надо бегать за тобой по квартире с похотливо вздыбленным фаллосом, а тебе – мелькать за углами бедрами и дико зазывно хохотать. Хотя, в таком случае, нам правильнее было бы выкраситься акрилом в синий цвет, стать на четвереньки и громко хрюкать – это больше бы подходило окружающей всех нас традиции сексуальной обреченности»
«Я целую тебя в задорный изгиб брови, ты гладишь лакированными черным ногтями мое лицо. Мы следим за мохнатым мотыльком, бьющимся внутри плафона люстры. Мы занимаемся любовью. Жар лампы медленно убивает насекомое. Оно умирает, чтобы дать жизнь нам. Ты предлагаешь уехать куда-нибудь далеко, я соглашаюсь. «Через неделю», - говоришь ты. «Завтра», - отвечаю я. Ты улыбаешься, в твоих глазах я читаю: «Сейчас». Киваю, а ты сжимаешь в своей ладони указательный и средний пальцы моей правой руки и засыпаешь. Я укутываюсь в одеяло твоего дыхания, накидываю на тебя плед наших воспоминаний. На щеках кристаллизуется обожание»
—
хах, черновик первого «взрослого» текста, мде.. я писал как дерьмо ><
-
2012-05-04
-
→
fuck yeah ><
-
→
-
→
-
2012-05-02
illuminate my fucking heart
